Свежий выпуск Архив О газете Рекламодателям Объявления
Поиск
Архив за декабрь 2009 г.
пнвтсрчтптсбвс

30

123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

1

2

3

Выпуск от 3 декабря 2009 г.

Во спасение души и исцеление тела


О правах и обязанностях


Праздник к нам приходит...


Все положили на карту


Сергей Дерюгин: Я был бы только рад, если бы у пьяных водителей изымали автомобили


Не купить, не проехать


Отделались легким испугом


Красный петух в Хонгурее


Где тонко, там и рвется


Фрагменты солдатского пути


Гордимся нашими героями! -


О правах - играя


вернуться к оглавлению

Партнеры
Реклама
Выпуск от 3 декабря 2009 г.

Фрагменты солдатского пути

Продолжение. Начало в номере № 132 от 26.11.09.

Училище

В январе в училище сменился начальник, говорили, что он фронтовик, полковник, имеет два ордена Красного Знамени, орден Красной Звезды, был тяжело ранен под Ростовом, направлен в училище после госпиталя. С этого времени начались в училище большие перемены. Он пожелал встретиться с каждым курсантом, на приеме был и я. Когда я зашел и доложил: «Курсант Самойлов по вашему приказанию прибыл». Он посмотрел на меня: «Самойлов! Значит, однофамилец. За что сидел в тюрьме твой отец?». Я оторопел, но быстро ответил: «Отец в тюрьме не сидел, товарищ полковник».

Полковник еще два раза повторил вопрос с небольшими изменениями, но, получая отрицательный ответ, решил проверить меня на смекалку и спросил: «Полторы селедки полторы копейки, сколько стоят 10 селедок?». Я очень удивился вопросу и так растянуто проговорил: «Десять копеек». «Молодец, курсант Самойлов, вы свободны!», - и протянул руку. «Есть», - ответил я, но он держал руку протянутой, с таким волнением я пожал его руку - сердце у меня в пятки ускользнуло.

Все училище с его приходом зажило другой жизнью. Был установлен новый распорядок, строго соблюдался режим дня, улучшилось питание, появились овощи. Ряд курсантов покинули училище - некоторые были с четырьмя классами образования, другие - довольно пожилые люди. Во время зав-трака, обеда и ужина за столом садилось 16 человек, приносили два кирпичика хлеба, разрезали на 16 порций, вставали два курсанта, один отворачивался, второй, указывая на пайку, кричал: «Кому?». Эта традиция зародилась с самого образования училища. Как-то раз зашел полковник во время дележки за соседним столом и крайне возмутился: «Вам и вам по 10 суток гауптвахты. Как вам не стыдно, вы же будущие офицеры, а занимаетесь дележкой, как в тюрьмах у заключенных!». Очевидно, попало младшим офицерам - больше такого не повторялось. С его приходом изменилась вся жизнь училища, нам стало тяжелей. Примерно раз в 10 дней проводились марш-броски, обычно ночью. Часов в 12 ночи объявлялась тревога, выстраивалось училище по батальонам, каждому давался маршрут, поход километров 10, бой с условным противником. Во время боя отрабатывалась система маскировки, перебежки, окапывались в снегу, стрельбу вели холостыми патронами, которых было достаточно.

Иногда будоражили местное население, если учения проходили около сел. Раз проводили такое учение в селе, нас тренировали, как вести бой в населенном пункте, конечно, жители были растревожены, думали, что настоящий бой. Потом привыкли к нашим стрельбам. После учений возвращались в город уже к 5-6 часам утра. Обратный путь был утомительным, и разрешали идти строем, не соблюдая шаг. Когда подходили к городу, нас встречал оркестр, сразу поднималось настроение, выравнивались ряды, колонны принимали правильные очертания. Вот тогда я запомнил марш «Прощание славянки» и полюбил его мелодию. А днем, как бы тяжело ни было, но занятия по расписанию не отменялись. Я был доволен таким режимом, это как-то приближало к военной обстановке.

Вскоре началось строительство оборонительной линии, кто строил, я не знаю, но я часто ходил с офицерами на рекогносцировку местности и по картам водил в нужный пункт. Меня почти сразу в училище заметили, что хорошо ориентируюсь по топографическим картам и могу найти на местности нужную точку, отмеченную на карте. Почему-то собиралось до десятка офицеров, указывали мне точку на карте, куда им надо, и я уводил к месту назначения. Там всегда кто-нибудь был из других офицеров. У меня даже тогда закралась мысль, не проверяют ли их в ориентировке на местности по карте, а они используют меня, читать карту - сложное дело. Коллектив курсантов нашего батальона был дружным, я ни разу не помню, чтобы были какие-нибудь разборки среди нас.

После 6 месяцев обучения до меня дошел слух, что мне присвоено звание лейтенанта, но нас в училище продержали еще 2 месяца. На выпуске объявляют: младший лейтенант. Я, конечно, поинтересовался, почему так, и получил ответ: «Был приказ Сталина, что всем, оканчивающим училище и не бывшим на фронте, присваивать звание младших лейтенантов».

Кормили в училище хорошо, мне хватало, я ни разу не стоял в очереди за добавкой, а некоторые курсанты постоянно ожидали после обеда хотя бы миску супа. Всего один раз я дежурил по кухне, но остался недоволен, т. к. дополнительного пайка (неофициально) мне не надо было. Обычно в наряде было человек 10, еды вволю. Когда приходила моя очередь, заменялся кем-нибудь, благо желающих было всегда достаточно. Не знаю почему, но меня только раз назначали в караул, хотя других назначали ежемесячно, может, потому что я был связным у командира взвода. В училище я курил и иногда обменивал пайку хлеба на табак с другим курсантом или заходил за проходную и обменивался с горожанином, у меня был постоянный пропуск в город.

Учеба на фронте

Вот приказ войскам Архангельского военного округа № 0357 от 11 мая 1943г.: «...Курсантам, окончившим 10 апреля 1943 года шестимесячную подготовку при Велико-Устюгском военном пехотном училище, присвоить военные звания и откомандировать: В РАСПОРЯЖЕНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА: младший лейтенант, 143. САМОЙЛОВ Василий Петрович».

Нас уводят в баню, подбирают обмундирование, выдают погоны со звездочкой, новые пилотки, офицерские шинели, сапоги, и из бани мы выходим офицерами, а вечером в городском клубе торжества: концерт, танцы, далеко за полночь торжественный ужин, напутственные пожелания. Я первый раз в училище выпил немного вина.

Выпускников училища сформировали по группам в 20-30 человек для разных участков фронта, и нас через день посадили на поезд. Состав шел медленно: то пропускал другие составы, груженые на платформах техникой, то встречные поезда. По прибытии в штаб фронта нас расформировали по дивизиям.

Меня определили в 151-ю отдельную лыжную бригаду. Бригада в боях за Старую Руссу была сильно потрепана. Очевидцы говорили, что в марте они несколько раз штурмовали город со стороны болот, но безуспешно. В конце марта, в начале апреля сильно потеплело, стал ломаться лед на Ловати и Ильмене. Тогда немцы предприняли наступ-ление и вытеснили бригаду с занятых позиций. Большие были потери: многие утонули, многие попали в госпиталь от переохлаждения в ледяной воде. Вскоре стала формироваться 150-я стрелковая дивизия, 151-я бригада вошла в состав дивизии 756-м стрелковым полком. Дивизия входила в состав 3-й ударной армии, и ее предполагали использовать для прорывов обороны противника, отсюда комплектовалась она нестандартно. Чтобы каждый батальон мог самостоятельно вести бой на небольшом участке фронта, в батальоне были все огневые средства: взвод автоматчиков, пулеметный взвод, саперы, химики, разведчики, истребительный взвод противотанковых орудий, которым командовал я. Потом дивизию прозовут «Сталинской», а немцы - «Дикой» за то, что мы почти не знали поражений при прорыве обороны противника. Однако я не артиллерист, а минометчик. Командир батальона, старший лейтенант Чернобровкин пригласил меня на беседу. После недолгих разговоров (в армии решают быстро) сказал: «Три дня даю на изучение материальной части орудий, ведения огня, а сейчас идите к командиру батареи, старшему лейтенанту Винокурову, вот направление», - и он протянул узкий листочек.

Короткий путь в «тыл». В селе Чертицке, что стоит в устье реки Ловати, меня встретил Винокуров, пожал плечами и произнес: «Мал срок, ну что ж, приступим». Орудийный расчет быстро собрался на огневой позиции, Винокуров отдавал команды, ребята быстро и точно выполняли их. Уже дело шло к вечеру, когда один снаряд за другим стали рваться то в одной части села, то в другой. В это время над нами повисла «рама» - так звали немецкий двухфюзеляжный корректирующий самолет, а за поворотом реки показались два катера без каких- либо опознавательных знаков. Они начали вести огонь. Винокуров скомандовал: «Расчеты, к бою! Беглый огонь по фашистским катерам». То тут, то там взлетали в воздух столбы воды (орудия-то полуавтоматические). Бить по несущимся катерам было трудно. Немцы вели отчаянную стрельбу, осыпая нас градом пуль из крупнокалиберных пулеметов. Вскоре один из катеров остановился и начал крениться на бок. Второй попытался было развернуться, чтобы уйти восвояси, но, замедлив ход и подставив свой борт, получил сразу несколько осколочных гостинцев.

Чтобы помочь своим, враг усилил огневой налет. В это время разорвался крупнокалиберный снаряд недалеко от расчета. Заряжающий орудия был убит, а подносчик снарядов ранен. У лежащего рядом со мной Винокурова сорвало с головы пилотку и поцарапало осколком ногу. Как только начался огневой налет, была поднята пехота около взвода, которая расположилась на берегу и вела огонь по катерам и фрицам, которые хотели скрыться на другом берегу реки, где не было наших солдат. Двое немцев были захвачены в плен, от которых потом узнали, что это была разведка боем, чтобы выяснить, как расположены наши огневые средства. Уже поздно ночью похоронили солдата, а подносчик был отправлен в госпиталь с переломанной рукой. Это был мой второй день на фронте. Тогда я поклялся бить врага без всякой пощады. Так окончилась моя учеба, а утром я стоял перед Чернобровкиным и рапортовал, что противотанковые орудия изучил, что могу принимать отдельный взвод противотанковых орудий.

Через пару дней получил приказ занять огневые позиции, правда, пушки были не наши сорокопятки, а трофейные 37-миллиметровые. Обоим расчетам приказал подготовить огневые позиции, замаскировать орудия, выкопать укрытия и приступить к строительству блиндажа. Перед взводом простиралось большое поле, засеянное рожью, оно доходило почти до камышей Ильмень-озера. Местность открытая. Ребята работали дружно - до рассвета надо было замаскировать орудия. Однако, к утру со стороны озера из тумана доносились звуки, напоминающие глухой рокот моторов. Что это, мы не знали. В темноте и тумане не было видно ничего, кроме того, по побережью озера росли камыши. Я доложил о сомнительных звуках Чернобровкину. Он принял решение послать разведчиков, чтобы обследовать прибрежную полосу, а командирам привести в боевую готовность личный состав подразделений. Разведчикам я дал наказ, как действовать, указал примерное направление, приказал рассредоточиться после того, как каждый получил задание. Они были посланы в мое распоряжение и обязаны выполнять мои приказы. Ребята шутили: «Никогда здесь никаких немцев не было, молод еще, показалось», - а старшина Хафизов - командир расчета добавил: «Ничего, младший лейтенант, обстреляетесь» - и улыбнулся доверчиво, веря, что и я возмужаю со временем. Старший из разведчиков, а их было семеро, проверил состояние снаряжения, и они скрылись в утреннем тумане.

Не прошло и полчаса, как в стороне озера Ильмень резко прозвучала короткая очередь немецкого автомата. В ответ не последовало выстрелов, но спустя несколько минуты вновь заработал автомат. И только тогда со стороны озера открыли огонь, и над нами со свистом пролетали пули. Я ощутил острую боль в правом плече, тронул плечо рукой - кровь окрасила мою ладонь. В воздух взвилась красная ракета. Бойцы второй роты на правом фланге двинулись вперед, чтобы помочь разведчикам. Шквал орудийного и минометного огня обрушился на прибрежную полосу, отрезая немцев от катеров, эти огневые средства были заранее пристрелены по побережью озера. Мои пушки молчали, т. к. не успел еще пристрелять, а видимой цели не было, туман. Правда, потом я получил нагоняй от Чернобровкина за то, что не стрелял, хотя, мне кажется, я убедил его в моей правоте. Через несколько минут, с криком «Ура!», солдаты младшего лейтенанта Кости Вяткина бросились на группу фашистов. Сопротивление было бесполезным, немцы это чувствовали и подняли руки. 12 немецких головорезов, опустив головы и подняв полусогнутые руки, шли мимо наших огневых позиций в штаб батальона. Следом за ними на плащ-палатке разведчики несли старшего группы. Сержант не мог шагать, чувствовалось, что ужасную боль испытывает он, но с такой же доброй улыбкой посмотрел он на меня и, превозмогая боль, сказал: «Ничего, бывает и хуже, ждите через месяц - два!». Увидев на моей гимнастерке кровь, спросил: «Кость цела?» и добавил, не ожидая ответа: «С этим можно и в санчасть не ходить, наши ребята сами хорошо умеют обрабатывать царапины». Пленные потом рассказали, когда летала «рама», то засекла, что этот участок фронта не охраняем, немцы хотели это проверить, отойти и спокойно вернуться обратно, но за ночь все изменилось, и проверяющие попали в ловушку. Так я получил боевое крещение, участвуя в боях местного значения на Северо-Западном фронте.

Продолжение следует

Василий Петрович Самойлов

Контакты

Адрес:

166000, Ненецкий автономный округ, г. Нарьян-Мар, ул. Ленина, д. 25а

Телефоны:

приемная – (81853) 4-21-73
отв. секретарь – (81853) 4-20-22
бухгалтерия – (81853) 4-36-31
коммерческая служба – (81853) 4-63-61

E-mail:

rednv@atnet.ru

Подписка

Получать газету «Няръяна вындер» можно:

По почте

Подписаться можно в любом почтовом отделении. Подписной индекс – 50540. Цена подписки на 6 месяцев – 363,60 рубля.

В здании редакции

Подписаться можно в здании редакции. Цена подписки на 6 месяцев – 240 рублей.

По электронной почте

Подписаться можно в здании редакции. Цена подписки на 6 месяцев – 480 рублей.

Полиграфия

Предлагаем услуги типографии по изготовлению печатной продукции:

плакаты, календари, газеты, журналы, дипломы, грамоты, буклеты, блокноты, открытки, визитки, листовки, бланки.

Обращаться по тел. (81853) 4-63-61.

Реклама
Rambler's Top100
© 2002-2012 ОГУ "Редакция ОПГ НАО "Няръяна вындер" ("Красный тундровик"). При использовании материалов с сайта ссылка на www.nvinder.ru обязательна.