75-ЛЕТИЕ ОКРУГА 
Память - дорога из прошлого в грядущее

23 июня исполнилось бы 90 лет ИВАНУ НИКОЛАЕВИЧУ МЕНЬШИКОВУ- писателю, журналисту, одному из создателей литературного объединения «Заполярье»
Многие из тех, чьи имена прочно связаны с 75-летней историей Ненецкого округа, сами стали своеобразными символами времени, знаковыми фигурами «эпохи перемен», оставившими яркий след в памяти каждого жителя Заполярья.
Время начала 20-х, 30-х годов, когда все было впервые: от создания первого на Крайнем Севере Совета, первых самоедских кооперативов, и, наконец, первой национальной автономии, рождало совершенно удивительных по своей самоотверженности людей, таких, как Иван Меньшиков.
Уроженец маленькой деревушки Аймино Челябинской области Иван Меньшиков (ему тогда только исполнилось 20 лет) приехал в Ненецкий округ, чтобы работать в первой и пока единственной на Крайнем Севере газете - «Няръяна вындер».
Шел нелегкий для страны и округа 1934 год, смутное время проб и ошибок. Но именно это время дало округу людей, чьими именами до сих пор гордятся северяне, чьими именами названы улицы Нарьян-Мара: Смидовича, Суфтина, Выучейского, Тыко Вылки, Хатанзейского и, наконец, Ивана Меньшикова.
Чем же заслужил этот двадцатилетний юноша, проживший в округе только два года, такую любовь и память жителей Заполярья, скупых на слова и сдержанных на эмоции?

«ЮНОША ИЗ РЕДАКЦИИ» В ВОСПОМИНАНИЯХ «БРАТЬЕВ ПО ПЕРУ»

ГЕОРГИЙ СУФТИН:
«Меньшикову отвели комнату на чердаке двухэтажного дома. Летом там было превосходно. Из окон открывался вид на ту часть города, где шло усиленное строительство. Поднимались стены длиннющего, на весь квартал, здания педагогического училища, пекарни, банка, нескольких жилых домов. Но лето промелькнуло быстро, и наступила зима. А щелей в комнатушке было столько, что топить печку не имело смысла. Однажды зимой, вернувшись из тундры, он, не снимая тундровой одежды, ввалился ко мне.
- Ань здорово, луца хибяри! Вот видишь, говорить по-ненецки научился. Я уже самостоятельно оленьей упряжкой управлять умею, тынзей кидать научился. Знай наших. Ты понимаешь, какой это хороший, честный народ. Нет, я просто в восторге от них. Книгу о них я напишу. Смейся, не смейся, а напишу, вот увидишь».
АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВ, писатель, литературный критик, наш земляк, уроженец деревни Куи:
«Он затем и поехал в Заполярье, чтобы написать книгу. Но этому предшествовала боевая оперативная работа газетчика в период коллективизации, в период переустройства ненецкой тундры. Не трудно представить, сколь разнообразные практические вопросы приходилось решать корреспонденту окружной газеты во время поездок в ненецкие кочевья. Обобществление оленей, борьба с кулачеством, обучение ненецких детей в школе, снабжение и торговля - корреспондент во все это не только должен вникнуть, но должен был на месте разрешить создавшиеся в связи с этим труднейшие ситуации. А как трудно было на первых порах без знания языка, без знания быта, условий жизни».
Большинство современников вспоминали Ивана Меньшикова как удивительно жизнерадостного и неравнодушного человека. Общительный характер помогал молодому писателю быстро находить общий язык с коренным населением тундры. И именно ему, смущенные вниманием к себе женщины, рассказывали старинные ненецкие сказания и легенды. Он записывал их в ученическую тетрадь. Фиксируя каждое слово, нередко прибегая к помощи переводчика, Меньшиков зарисовывал картины из жизни «непонятного» и поэтому очень интересного для него народа. Так параллельно с его журналистскими очерками появляются первые сборники рассказов и повестей о мужественных и добрых жителях Заполярья:
«Полуночное солнце», «Человек не хочет умирать», «Легенда о Таули из рода Пырерки», «Друзья из далекого стойбища», «Человек ищет счастья» и так далее.
Когда читаешь эти небольшие повести, не перестаешь удивляться тому, какой любовью и добротой пронизано каждое слово автора. Хочется напомнить читателям «НВ» некоторые строки из повести Ивана Меньшикова «Друзья из далекого стойбища», с момента ее написания прошло ровно 70 лет.
«Весна. Солнце здесь светит днем и ночью. В чуме уставшие от дневных трудов спят оленеводы и женщины. Только не спит слепая бабушка Нярконе и мальчик Ваня Пырерка. Нярконе бросает тоненькие сухие ветки ивы в костер. Ваня сидит рядом и смотрит на огонь. Просит бабушку спеть песню. Нярконе чуть улыбнулась, она очень много знает песен и сказок. Вот что она рассказала внуку: «Откуда дуешь, ветер? Может, ты, ветер, пришел оттуда, где спрятано наше счастье? Счастье безоленных, бедных ненцев великан Таули спрятал глубоко у самого сердца Земли. После того, как великан произнес два слова - Лебедь и Орел - в горах Пай Хоя образовался великий провал. Орел, кружась над великаном Таули, сказал: - Брось счастье в эту яму. Царь никогда не доберется до этого места.
Великан Таули бросил счастье ненцев в глубокую яму, упало оно у самого сердца Земли. До светлых дней спрятал Таули счастье ненцев.
Ваня спрашивает у бабушки: «На что похоже наше счастье?»
Нярконе молчит, потом отвечает: «Счастье ненцев напоминает гусиное яйцо, оно твердое, как камень, и блестящее, как солнце. Человек, нашедший такой камень, становится великаном, красивым, умным и сильным. Если такой камень держать около сердца, на многие километры оживает наша тундра».

Ваня Пырерка очень бы хотел найти этот камень, но ведь он бывает только в сказке. Нярконе замолчала, рассердилась в ответ на сомнения внука, а затем сказала с усмешкой: «Если это только сказка, тогда почему русские собирают рабочих в Амдерму и постоянно в тундре роют землю. Что же они ищут?!»
Нярконе улыбнулась своим словам, и ее внук сразу все понял».
Когда читаешь эту повесть, перед глазами так и встают живые образы старой слепой Нярконе, ее внука Вани и многих других тундровиков, с которыми сталкивала судьба Ивана Меньшикова и которые, по воле писателя, становились героями его произведений.
Он был влюблен в Север. Даже во время Великой Отечественной войны, в заявлении с просьбой отправить его на фронт Иван Меньшиков пишет: «На фронте я могу исполнять любую работу. Желательно на Северном фронте, более близком мне по духу моего творчества...»
Но вернемся к далеким тридцатым годам.

МЕНЬШИКОВ, КАКИМ МЫ ЕГО НЕ ЗНАЛИ

Для большинства из нас 30-е - это далекая история, но и сейчас среди нас есть люди, которые помнят то время и могли бы о нем рассказать. Правда, становится их с каждым годом все меньше и меньше. Два года назад ушла из жизни Матрена Андреевна Селянинова (дочь легендарного человека, Андрея Федотовича Хатанзейского, стоявшего у истоков становления нашего округа). Она лично знала Ивана Меньшикова и смогла поведать нам неизвестные страницы жизни писателя.
«Я тогда еще совсем молодая была, восемнадцати лет не было. После Тельвиски и подготовительных курсов Ленинградского университета я начала учиться в педучилище. Педучилище в те годы было центром культурной жизни. Вот в те годы я и познакомилась с Иваном Меньшиковым. Первое время вообще не знала, кто это такой: ходит какой-то парень молодой к нашим ребятам, каждый вечер с ними в мяч играет. Ему, видимо, скучно было одному, вот он себе товарищей и искал среди студентов. Из ребят-то, которые с нами учились, некоторые были даже старше его по возрасту. Когда мы в педучилище все друг друга узнали, наши девушки и заинтересовались, что это за чужой парень к нам все время играть ходит. Вот тут и узнали, что это был корреспондент газеты «Няръяна вындер» Иван Меньшиков. Это был 1934 год, тогда вообще в наш округ много новых людей приезжало. Город начинал строиться. Мы, помню, часто в лес ходили в походы, как раз туда, где сейчас находится гостиница «Печора», тут такой красивый лес стоял. Ходил ли с нами Иван Меньш
иков, не помню. Может, и ходил, потому что он тогда сдружился с нашими парнями - Ефимом Соболевым и Егором Талеевым. Их и к работе в газете начал привлекать, ребята в то время и писать под его руководством начали и даже в «Няръяна вындер» печататься. Толковые были парни. Как судьба у Ефима потом сложилась, не знаю, а Егора Талеева в 1941-м, в самом начале войны, арестовал НКВД, за что, никто не знает. В то время не положено было спрашивать. Меньшикова в это время в округе уже не было. Что еще помню о нем? Внешность у него была самая обыкновенная, простой деревенский паренек. Когда в 1937 году мы с девушками впервые посмотрели фильм «Семеро смелых», все сказали, что Меньшиков очень похож на Молибога (главного героя в исполнении Алейникова), тот же веселый взгляд, скошенная челка, в общем, весь такой залихватский парень. Все, казалось, ему было интересно. Меня в то время тоже к работе в газете начали привлекать. Тогда впервые начали заметки на ненецком языке печатать, а шрифт был латинский. Наталья Митрофановна
Терещенко (жена Антона Петровича Пырерки) в то время недавно приехала из Ленинграда и привезла в газету печатную машинку с этим новым шрифтом. И меня как раз и порекомендовала редактору для работы. Я, конечно, немного там и проработала, очень все это мне скучным показалось. Да и печатала я плохо, а согласилась, потому что не хотела Наталье Митрофановне отказывать, я ее еще по Ленинграду помнила, а Пырерку знала еще со своего детства, так как его родня в одном с нами стойбище жила. Корреспондента из меня не вышло, а вот с Иваном Меньшиковым тогда я более тесно познакомилась. Он очень интересовался всем ненецким, расспрашивал о том, как люди в тундре живут, как разные предметы называются, об обрядах и обычаях народа всегда расспрашивал очень подробно. У нас ребят некоторых это даже раздражало. Но он как-то сразу под свое крыло взял одну нашу студентку - Стешу Ардееву. С нами она не очень общалась, а с Меньшиковым они общий язык нашли быстро: он с нею занимался, учил писать, рассказывал о России, а она ему - о н
енцах, их быте и нравах. Сама-то, вообще, странноватая, необщительная девушка была, не хотела расставаться со своей паницей, все время в меховой одежде на занятия в педучилище приходила. Так вот Меньшиков из нее решил ненецкую журналистку сделать. Под его руководством она и печататься, помню, начала в «Нярьяна вындер». Гордости-то сколько было. Она ему, вроде, с начала интересна была просто как коренная самобытная ненка, а потом уж не знаем, что и как получилось, но она от него родила девочку. Это был конец 35-го года, он встретил ее из роддома, увел в комнатку, которую им специально по случаю выделили. Помню, что жениться на ней он не хотел, тут и комсомольскую организацию привлекали для разбирательств, но все же обязали его не бросать женщину с ребенком. Комнатку им дали в двухэтажном деревянном доме на улице Хатанзейского (на том месте сейчас стоит общежитие ПТУ). Жить он с нею, конечно, не стал, хотя деньгами и продуктами помогал. А в конце 1936 года он из округа уехал в Москву и назад не вернулся. Я в то
время тоже уехала в Ленинград на учебу. Что случилось со Стешей Ардеевой, не знаю. Говорят, что она умерла у себя на родине в Канино-Тиманье, незадолго до этого похоронив свою дочку. Не знаю, узнал ли Меньшиков о смерти «не чужих для него людей». Но ребята - Ефим и Семен Соболевы - говорили, что еще в конце 30-х он интересовался делами Стеши, спрашивал про дочку. Видите, какая житейская история. Может, и не надо было об этом рассказывать, только и писатели ведь тоже живые люди, а не памятники какие-нибудь».

Нарьян-Мар. 20 июня 1999 года.

Матрена Андреевна просила меня сохранить эту запись для истории, просто как информацию о времени и людях, тогда живших, оставив на мое усмотрение - придавать огласке эту печальную информацию или нет. Я решила ее напечатать, потому что это живая человеческая история, вплетенная нитью в полотно 75-летней истории нашего округа.
Живая человеческая история, участниками которой были Степанида Ардеева, Наталья Митрофановна Терещенко, Антон Петрович Пырерка, Матрена Хатанзейская (Селянинова) и, наконец, Иван Меньшиков - писатель, журналист и просто человек, мне кажется, заслуживает особого внимания читателей «НВ», потому что это «неизвестные страницы» из жизни известных в округе людей.
Как быстро бежит время, как сказал поэт, «время счет ведет вековым пером».
Иван Николаевич Меньшиков, автор удивительно-добрых книг о людях ненецкой тундры, один из инициаторов создания в округе литературного объединения «Заполярье», один из первых корреспондентов нашей газеты, мог бы 23 июня встретить свой 90-летний юбилей - это ведь совсем немного в историческом масштабе. Но он прожил только 28 лет, погиб на войне и похоронен в братской могиле под белорусским селом Лельчицы.
Память же об этом человеке живет в его книгах (хотелось бы, чтобы их когда-нибудь переиздали) и в названии нарьян-марской улицы (правда, сегодня уже немногие ее жители могут сказать, кем был для округа Иван Меньшиков и в какие годы он жил). Но мы-то с вами знаем и поэтому склоняем свои головы перед памятью этого человека - писателя, журналиста, гражданина и солдата.
Ирина ХАНЗЕРОВА
Фото из фондов окружного музея

© 2004, "Няръяна вындер".