Няръяна вындер
11 июля 2006 г.
№117 (18875)
Красный тундровик
Свежий номер
Архив
О газете
Контакты
Подписка
Реклама
Ссылки
Поиск
Версия для печати
• Все мы немножко рыбаки
• В Каре опять беда!
• «Маймбава» – на CD
• Недра интересуют всех
• Дни чистоты продолжаются
• Помогаем подшефным кораблям
• Вайгачские ненцы (10–20-е годы ХХ века)
ЛИСТАЯ СТРАНИЦЫ ПРОШЛОГО
Вайгачские ненцы (10–20-е годы ХХ века)
Ненцы начали заселять Хэбидя Я довольно поздно, т.к. священный статус острова позволял постоянно жить на нем лишь богам. Традиционно считается, что основное занятие ненцев – это оленеводство и охота. Однако в более ранний период многие ненцы активно занимались зверобойным промыслом на островах Ледовитого океана.
Сохранились многочисленные легенды и сказания о ненцах-мореходах XVIII в.: Пыя Нгарке, Хасаво Нангете, Ячи Нохо, Хэкуте и Мэрите Лаптандер. Самым знаменитым ненецким зверобоем был Пыя Нгарка (1710–1794), который мастерски владел гарпуном, луком, пищалью, бил моржей и нерп, водил свой корабль по компасу («матке») – 60 лет (с 1725 по 1785 год!), он промышлял на Новой Земле, у Колгуева, на Вайгаче и Ямале. На острове Колгуев есть даже гора Пыя Нгарка (Большой Нос), названная в честь знаменитого ненецкого зверобоя и морехода. В XIX веке количество ненцев-зверобоев несколько снижается, основная масса ненцев занимается оленеводством. В начале ХХ века ситуация кардинально меняется и тому были веские причины. Во-первых, ненцев начинают вытеснять из тундры энергичные и хитрые коми-оленеводы (зыряне). Во-вторых, многие самоеды-оленеводы потеряли своих оленей из-за эпидемических заболеваний и вынуждены были искать себе новые занятия – большая часть разорившихся самоедов шла в батраки, но некоторые, не забывшие занятий п
редков, переселились на острова Северного Ледовитого океана (СЛО). Заинтересована в заселении этих территорий была и власть – архангельские губернаторы (в чьей юрисдикции были эти земли) активно содействовали колонизации Новой Земли, Колгуева и Вайгача.
В конце XIX – начале ХХ века на Вайгаче впервые появляется постоянное население: небольшие группы самоедов (20–30 человек) зимовали на острове, промышляя по заказу богатых пустозерских крестьян белых медведей, песцов и морзверя. Для самоедов всех тундр Вайгач по-прежнему оставался священным. Так, священник Евгений Пономарев, побывавший там в 1902 году, отмечает наличие идолов на холме, принесенные им жертвы. Количество ненцев на острове никогда не было значительным. Так, например, в 1910 году там зимовало 22 человека, сумевшие добыть 50 белых медведей, 400 песцов, 1200 нерп, 20 морских зайцев – хороший промысловый год! Жизнь на острове всегда была экстремальной – жестокие погодные условия, отсутствие оленей (ездили на собаках), недостаток топлива, неудачный промысел ставили вайгачских самоедов на грань выживания. Связь с миром очень зыбкой и ненадежной – ежегодно дважды в навигацию в бухту Варнека приходили пароходы мурманской линии: так, уже известный путешественник С. Керцелли описывает приход судна в 1908
г. – на его борт быстро загрузили медвежьи шкуры, тюленьи шкуры, ворвань, соленую рыбу. Надеяться местные жители могли только на себя, свою удачу в промыслах.
В 1911 году православные миссионеры добрались до Вайгача – псаломщик Герман Игумнов начал обучение самоедских ребятишек грамоте на Югорском Шаре, в деревушке Хабарово. В следующем году его деятельность продолжил священник Геннадий Юрьев. В течение почти двух месяцев (с 12 сентября по 9 ноября 1912 г.) он обучал детей уже на Вайгаче. Отец Геннадий был опытным педагогом (закончил Тотемскую учительскую семинарию), применял в обучении наглядные пособия, пытаясь разбудить в маленьких самоедах интерес к учебе: «Около десятка детей в возрасте от 6 до 13 лет сбегались ко мне по первому знаку и тесно усаживались вокруг меня... Особенно нравились детям картинки; но от них мы сразу перешли к перстосложению для крестного знамения, заучиванию молитв, сначала кратких, затем к азбуке и слиянию звуков, первым урокам русской речи и счету по-русски». Работа этой первой в истории острова школы завершилась в ноябре, когда ненецкие семьи перекочевали на материк. Работа православной миссии на Вайгаче была продолжена в последующие
годы.
Священник Геннадий Юрьев, глубоко проникшийся сочувствием к вайгачским самоедам, писал в 1917 году: «О. Вайгач – это каторжный этап переселенцев, нищих самоедов. Об ужасах зимовки там свидетельствуют заболевания и смерть от цинги и недоедания... Почти решетчатый чум у отделившихся молодых в самое холодное время года и т.д. Зимовальщики всецело обязаны своим проживанием на Вайгаче милости и воле пустозеров». В 1914 году впервые под нажимом знаменитого исследователя Большеземельской тундры Андрея Журавского в Варнек был организован завоз муки и соли для самоедов, что привело в ярость богатых пустозерских торговцев. Как отметил тогда священник Юрьев «тундра ожила». В 1916 году архангельские власти снова завезли на Вайгач хлебные запасы.
Несколько к лучшему изменилась ситуация с момента ввода в строй Вайгачской станции в 1914 году. На острове впервые появился крошечный «островок» цивилизации. Интереснейшие воспоминания о первой зимовке на метеостанции оставил священник Тельвисочного прихода Геннадий Юрьев, первый просветитель вайгачских ненцев. В апреле 1914 года этот православный подвижник вместе с псаломщиком Германом Игумновым в очередной раз выехали на Вайгач для проведения богослужений и просвещения самоедов. В конце мая путешественники по льду переправились через Югорский Шар. Здесь отец Геннадий обнаружил 12 мужчин, 8 женщин и 14 детей – всего 34 ненца, живших в чумах. Он отмечает запустение вайгачских промыслов: «В былое время в бухтах острова собиралось до 16 судов, стояло до 20 изб». Батюшка сумел объехать весь остров, совершал молебны в праздничные дни, вел духовные беседы с ненцами. Отслужил он панихиду на могиле неизвестного священника в Осьминниках, который умер во время зимовки. В июне неутомимый батюшка возвратился в Хабарово,
где Герман Игумнов уже начал занятия с самоедскими детишками. Два месяца отец Геннадий и его помощник учили, крестили, венчали, соборовали, отпевали. В сентябре 1914 года батюшка Геннадий снова переправился через Югорский Шар и быстро добрался на северную оконечность острова, где раскинула ажурную стальную мачту Вайгачская станция. Кроме него, зимовали в 1914–1915 гг. на Вайгаче заведующий станцией
А.А. Доступов, служители Ф.Я. Принцев и И.А. Полисадов, сторожа Елисеев и Карпов. Персонал станции оказывал кочевникам всяческую помощь: Полисадов лечил и делал перевязки, Принцев чинил сломанные ружья, начальник станции всегда гостеприимно встречал приехавших самоедов. Серьезно больных оставляли лечиться на станции. В ноябре открылась домашняя церковь и при ней школа для взрослых и детей. Двух самоедских детишек – Мишу и Ваню – поселили для обучения грамоте на станции. Наступило самое трудное время полярной ночи: «Временами поднимался сильный ветер. Здание дрожало. Лампа раскачивалась. На улицу нельзя было выйти – силою ветра валит с ног». Иногда по вызову отец Геннадий выезжал для лечения больных самоедов. Тяжелое впечатление оставляли эти поездки: «Чум их ужасен: не защищает даже ветра и снега. Очаг окутывает все густым дымом... Всматриваюсь. Подле очага лежат дети изможденные, грязные, покрытые экземой, корчащиеся в коликах детской холеры. Слышатся их надрывающие душу стоны». Промысел в зиму 1914/15 г. бы
л неудачен и запасы продовольствия у самоедов быстро подошли к концу. Ночуя в ноябре на мысе Болванском у одного из кочевников, Юрьев и Доступов обнаружили, что голодные самоедские лайки без остатка съели их упряжь. Лишь на станции можно было подкормить изголодавшихся собак, поэтому даже понукать собачьи упряжки стали словом «станция». Персонал станции из своих запасов выделял помощь самым бедным самоедам. Впервые на Вайгаче было с большой торжественностью отпраздновано Рождество Христово – после богослужения вместо звона колоколов сотрудники станции запускали ракеты, вызывавшие у самоедов крики восторга. 2 января 1915 г. сторожа во главе с Ф. Принцевым отправились охотиться на двух белых медведей – нужно было пополнить запасы мяса и корма для собак, да и шкуры пригодились бы чиновникам станции. Однако вечером разыгралась сильная пурга, двух человек с помощью самоедов удалось найти, а сторож Григорий Елисеев погиб от переохлаждения. Суровая Арктика взяла свою жертву.
6 января 1915 года торжественно и печально отпраздновали зимовщики праздник Крещения – был совершен крестный ход на море. Приехали на торжественный обед и гости – 22 самоеда – как отмечал отец Геннадий, «они стараются бывать у нас не в большом количестве, поэтому наблюдают за собой очередь». Вскоре началась цинга, которая унесла жизни двух вайгачских самоедов – так было из года в год. Шли дни и недели, и, наконец, наступил апрель, а с ним весна и Пасха. Со всего острова на станцию ехали самоеды на празднование Светлого Христова Воскресения: «В прихожей, на лестнице и на крыльце высокими кучами лежали малицы». Служба была проведена очень торжественно – домашняя церковь была украшена картинами и флагами, комнаты были освещены 150 (!) стеариновыми свечами, а богомольцам выдали восковые свечки. Служба велась на церковно-славянском языке с переводом на ненецкий и показом картин о последних днях Спасителя. Освещая крестный ход, пылали дрова и уголь в стальных бочках из-под керосина, а низкое арктическое небо ярко о
свещали бенгальские огни, римские свечи и ракеты. Зрелище для самоедов было незабываемое. После все этих событий началась пасхальная трапеза, по дому разносились запахи пасхального кулича и сладкого кагора, был заведен граммофон. Весело было в тот далекий апрельский день 1915 года на Вайгаче! Всю пасхальную неделю самоеды гостили на гостеприимной станции, почти полностью приев запасы сахара...
Вероятно, молитвами отца Геннадия произошло на Вайгаче самое настоящее чудо. 10 июня 1916 года двое детей вайгачского самоеда Ивана Федоровича Тайбарея поехали за топливом – это были 13-летний Филипп и 5-летний Прокопий. Далее предоставим слово батюшке, который направил объяснения в епархию: «Ехали по льду припая... Братьям встретилась щель глубиною до воды сажень (2,13 метра), с отвесными краями, шириною в аршин (71 см). Филипп решил перенести брата... Он выронил брата в щель... Меховая одежда задержала Прокопия на поверхности воды. Филипп пытался спасти, бросая вожжу собачьих саней, доставая шестом, но малица намокла...» Ситуация складывалась трагическая: пятилетний вопящий парнишка барахтается в узкой ледяной щели, брат-подросток панически мечется, пытаясь зацепить его. Еще бы несколько минут, и мальчик неизбежно погиб от переохлаждения и страха, но: «В это время явился человек в ризах с крестом на груди, и весь седой. Он пальцами взял сюму (головную часть малицы), вынул намокшего бесчувственного ребенка и
положил рядом с Филиппом, и святой стал невидим». Сам священник указывал в своих показаниях, что «Утверждать решительно, что явившийся был святой Николай, никто из нас не может». Однако к началу ХХ века у ненцев уже вполне сформировался культ Святителя Николая Чудотворца, покровителя путешественников (в т.ч. и кочевников) и моряков (а они занимались рыболовством и зверобойным промыслом). В каждом чуме имелась икона с изображением седого старца с крупным куполом лысой головы, поэтому явление Святителя Николая было воспринято ненцами и русскими как знак покровительства терпящим бедствие на воде. Кстати, возможным доказательством того, что знаменитый святитель и в самом деле посещал высокие широты в те годы, является видение штурмана Валериана Альбанова в мае 1914 года, когда он с группой товарищей со шхуны «Святая Анна» пробивался через торосы к Земле Франца-Иосифа. В полусне он встретился со Святителем Николаем, предсказавшим ему благополучный исход тяжелого путешествия. Стоит еще напомнить, что всего в нескол
ьких километрах от места чудесного спасения маленького Прокопия, в Хабарово (Никольское) уже 30 лет стояла церковь во имя Святителя Николая, так что явление мирликийского Чудотворца в этих местах было вполне объяснимо.
Свержение «белого царя» в далеком Петрограде прошло в Большеземельской тундре и на Вайгаче почти незаметно – старшины снова собирали ясак, пустозерские торговцы привычно вели меновые операции, отец Геннадий из Тельвиски служил требы и крестил младенцев, родившихся в 1917 году. Ситуация стала угрожающей уже в следующем, 1918 году, когда в России начался хаос гражданской войны, голод и эпидемии. Воплями тревоги в губернский Архангельск прилетали скупые телеграммы с радиостанций Вайгача и Юшара. 25 мая 1918 г. идет напуганным страшными слухами о голоде самоедам обнадеживающая телеграмма: «(В) августе старшине Тайбарею (будет?) отправлено (в) бухту Варнека пудов ржаной муки 1000, сахару 100» Трудно сказать, выполнили ли власти свое обещание, т.к. даже на Канино-Тиманье, в Индигу продовольствие завозили с величайшими затруднениями на ледоколе «Седов» в январе 1919 года. Вряд ли архангельское правительство Чайковского вспомнило об отдаленном Вайгаче, населенном небольшой группой самоедов. Поэтому 20 февраля 1919 г.
радиостанция Юшар телеграфирует в Пустозерск: «Сообщаю для сведения. Объявите кому нужно, что (на) Вайгаче померло 16 самоедов. Осенью, уезжая на Печору из Хабарово, самоеды по пути заболели чумой (Думается, это был брюшной тиф – Прим. автора). К ним ездил (с) радиостанции фельдшер». Совсем уж безнадежно звучит – «сообщите кому нужно» – или уже никому не нужны несчастные самоеды Вайгача? Радиограмма станции Юшар (15 февраля 1920 г.) сообщила в губернский центр о бедственном положении самоедов: персонал отдавал им остатки хлеба, обеда, но больше помочь голодающим ничем не мог. Голод и болезни выкашивали в эти страшные годы неприхотливых детей тундры.
Юрий КАНЕВ, (продолжение следует)


© 2002-2007 ОГУ "Редакция ОПГ НАО "Няръяна вындер" ("Красный тундровик")
При полном или частичном использовании материалов ссылка на www.nvinder.ru обязательна